Главная Архив номеров N-26 март 2010 Покупать ли, строить ли?..
 

Авторизация



Покупать ли, строить ли?.. Печать

002_01Волостных В.В. – д.э.н., проф. Кафедры управления судостроительным производством Санкт-петербургского морского технического университета

Кому и зачем в России вертолетоносцы

В ходе визита во Францию Президент Медведев, коснувшись вопроса о приобретении французских вертолетоносцев, не случайно перевел акцент на взаимное доверие. Он подал отчетливый сигнал: корабли – не самоцель, а лишь звено в масштабной межгосударственной сделке. Цель ее – получение в обмен на живые русские деньги неких преференций со стороны Франции. Будут ли они политическими, экономическими (нефтегазовыми) или иными – откроется лишь в будущем. Сумма сделки и обязательства сторон явно определялись на стратегическом уровне. А интрига лежит на оперативном.

Все подобные сделки заключаются по принципу «стулья против денег», с небольшими вариациями. В рассматриваемом случае Франция намеревалась использовать средства не на вульгарный «распил» и даже не на «поддержку банковского сектора». Она вливает их в высокотехнологиченую оборонную отрасль. Будь Франция нейтральной страной, она должна была бы предложить широкий ассортимент своей военной продукции, а Россия – выбрать из него то, что ей выгодно. В таком случае возникнет соперничество, скажем, между видами вооруженных сил за дополнительные возможности, которое наблюдается каждый раз при утверждении военного бюджета любой крупной державы. Мотивы его смешанные: как ведомственные, корпоративные, так и коррупционные, но с преобладанием первых.

В данном же случае в игру вступает третий – судья, устанавливающий ее правила, - НАТО. Альянс заинтересован в том, чтобы:

1) продаваемая России военная техника была максимально безопасна для НАТО;

2) сделка в наибольшей степени ослабляла военно-промышленный потенциал России.

Эти целевые установки, прямо ведущие к судостроению – замыкающей отрасли, на которую работают другие оборонные предприятия, и обусловили выбор именно вертолетоносца в качестве самого приемлемого объекта.

Пропагандистская поддержка сделки базируется на простеньком постулате: раз уж привалила флоту удача неожиданно, как «с куста», получить несколько крупных кораблей, нужно хватать, пока дают, не заглядывая дареному коню в зубы… Всегда ли справедлива такая житейская мудрость?..

Вспоминается поучительный пример из прошлого. В 1970-х г.г. дружественная Финляндия (У.К. Кекконен) обратилась к СССР с просьбой об экономической помощи  в кризисный период путем увеличения импорта финских товаров, и ПБ ЦК КПСС санкционировало дополнительную импортную квоту, помнится на $1 млрд., причем это были те, первые нефтедоллары. Отраслевые промышленные министерства стали делить еще небогатую тогда номенклатуру финского экспорта. Чиновники Минсудпрома (МСП), опередив конкурентов,  выпросили 900-тонный козловой стапельный кран и получили его. Стали «распределять» неожиданный подарок между заводами. В азарте дележки лидером оказался Балтийский завод, но директора охладил мудрый начальник стапельного цеха: «А вы мне 30-40 вспомогательных рабочих под него дадите? Обслуживать, красить, снег убирать?…» Посчитали, отказались. Тогда начальник технического отдела 2 ГПУ Б.А. Иванов заключил со мной пари о том, что кран даст положительный экономический эффект, оба поставили на кон свои бороды: я – сбрить, он – отпустить. Краном "осчастливили" Черноморский судостроительный завод. Как водится, на научно-техническом совете МСП обсудили проект нового комплекса. Кран-то даровой, но большой объем строительно-монтажных работ – за свои, отраслевые капитальные затраты. Предлагается ни мало, ни много – блочный метод формирования авианосцев. Задаю вопрос представителю ЦНИИ ТС П.И. Красильнику:

- Павел Иванович, а что у вас получается с трудоемкостью корабля?

- Она вырастет на 19%.

- ?!...

- Зато у нас будет прогрессивная технология!

Согласно этим «обоснованиям» даже при полной загрузке завода крану предстояло делать не более 8-10 полных подъемов в год. Грустно посмеявшись, утвердили проект, ведь деньги уже прописаны в бюджете. А я остался бородатым.

И посейчас стоит монстр 100-метровой высоты, ставший архитектурной «доминантой» Николаева, олицетворением простой истины, что не всякая «халява» - благо.

Так что же, и будущим вертолетоносцам предстоит отстаиваться у стенок гавани, освежая в памяти эту истину? Нет, к сожалению, дело обстоит гораздо хуже.

Пытаюсь доискаться, какие же «прогрессивные технологии», оперативные преимущества сулит приобретение вертолетоносцев российскому флоту. Все же я хоть и оборонщик, но человек штатский. Изумляет однако, что ни один из знакомых флотских офицеров не дал внятных ответов на элементарные вопросы: против какого противника, на каких театрах, для решения каких задач и в составе каких соединений (еще не построенных) может оказаться полезным этакое плавсредство?

Обратимся за ответом к PR-материалам. Оказывается, есть военачальники, нашедшие в нехитром «Мистрале» не имеющие аналогов боевые возможности типа: «он сможет доставить в любую точку мира 450 морских пехотинцев». Это что, - шутка? Кто-то серьезно воспринимает восторги прессы по поводу перспектив технического перевооружения и таинственных «новых технологий». На самом деле хваленую энергетику "Мистраля" – финские дизели «Wartsila» - мы легко можем приобрести у соседей без нагрузки в виде корпуса, который наши верфи построят не хуже французов.

В качестве недостижимого в России «хай-тека» упоминается наличие боевых информационно-управляющих систем и средств связи, полностью соответствующих стандартам НАТО (!).

Теперь все стало на свои места. Корабль идеально приспособлен для выполнения единственной миссии: месяцами болтаться «в любой точке земного шара» с батальоном морской пехоты, будучи интегрированным в состав международной эскадры по борьбе с терроризмом, пиратством, экстремизмом и т.д., отстаивая интересы геополитических конкурентов России. При этом (оцените изящество решения!) вертолетоносец не сможет быть использован против НАТО! И все удовольствие – за русские деньги.

Для промышленности же печальные последствия рассматриваемого решения достаточно очевидны.

  1. Затраты не ограничиваются строительной стоимостью четырех кораблей (около 2 млрд. евро). При современной структуре жизненного цикла, с учетом длительных сроков службы авианесущих кораблей, доходы верфи-строителя (и, соответственно, затраты России) на ремонт, модернизацию, сервисное обслуживание, поставки комплектов запасных частей, инструментов и принадлежностей, обучение экипажа и т.д. превысят строительную стоимость в 4-5 раз. На дворе эпоха CALS-технологий и кроме верфи-строителя никто этих услуг оказать не сможет. Правда, выплаты эти растянутся на длительный срок - десятки лет.
  2. Береговая инфраструктура для базирования довольно крупного корабля (ее пока просто нет), текущие затраты на топливо, содержание экипажа тоже изрядно стоят.
  3. Поскольку средства на закупку «Мистралей» будут показаны в бюджете как расходы на ВМФ, финансирование реально полезных для России кораблей традиционно пострадает. Имея в виду, что вся сумма гособоронзаказа в 2009 году составила $12-12,2 млрд., можно оценить величину сокращения.
  4. Если даже осуществится вариант «2+2», т.е. два корабля будут строиться на отечественной верфи, то при ориентировочной трудоемкости вертолетоносца 10-12 млн. чел-часов (т.е. эквиваленте трех эсминцев или пяти-шести фрегатов) на протяжении 6-7 лет будут поддерживаться рабочие места для 2.2-2.6 тыс. основных производственных рабочих, т.е. 5,5-6,2 тыс. занятых. Все это благополучие придется на одну верфь. Учитывая, что на протяжении 2005-2009 г.г. среднегодовая загрузки отрасли государственным оборонным заказом на надводные корабли и суда не превышала 1,6-1,8 млн. чел-час, едва ли можно надеяться, что остальные заводы, НИИ и КБ сохранят ее хотя бы на современном уровне. Встает угроза полного вытеснения шести-семи еще живых заводов из высокотехнологичного военного кораблестроения и их примитивизация. Срабатывает эффект «домино». Находящиеся в постройке пусть по 6-10 и даже 18 лет 10-15 кораблей и судов ВМФ худо-бедно комплектуются отечественным оборудованием, что позволяет выживать предприятиям-контрагентам. Сокращение кораблестроительной программы сулит гибель многим из них с утратой производства ряда систем вооружения и механизмов.
  5. Для вертолетоносца все комплектующее оборудование (вплоть до материалов, ибо переработка корабля под наши сортаменты и нормали есть по сути дела полное перепроектирование корабля), а это свыше 70% себестоимости, придется закупать во Франции. Туда же уйдут гарантийные, сервисные, ремонтные затраты. В случае постройки двух кораблей на нашей верфи обычная затяжка срока строительства и размазывание финансирования на 10-12 и более лет коснется лишь 30% стоимости заказа. Остальные 70% придется выложить в контрактные сроки, а затем гноить оборудование на складах.
  6. Французы дополнительно подстраховались еще и тем, что выбрали для продажи самые примитивные корабли. Так что о таинственных «новых технологиях» можно не мечтать. Ничего нового по кораблестроительной, механической, электротехнической и другим частям, что могло бы вызвать затруднения у наших верфей или проектантов на этом довольно убогом «судне» нет. Все проходили еще в 80-х. Данный проект относится к тем немногочисленным классам простых кораблей, которые отечественная промышленность все еще способна проектировать, строить и даже экспортировать. Незнакомые системы заправки и обслуживания вертолетов? Да, но машины-то французские. Собственные системы мы делать умеем. Что на «Мистрале» есть интересного, так это системы связи и боевого управления, но их нам дадут в экспортном варианте, к тому же несовместимом с радиоэлектронным оборудованием наших кораблей.

А НАТО демонстрирует высокий класс рентабельной операции, когда противника громят за его же деньги и без потерь со своей стороны:

- русский флот сокращается по количеству реальных боевых единиц, ослабевает его боевая мощь, при чем он частично интегрируется в соединение ВМС НАТО;

- русское военное кораблестроение, судостроение в целом и смежные отрасли «опускаются» на более низкий технический уровень, утрачивая конкурентоспособность;

- продаваемые корабли всегда легко можно вывести из строя, попросту прекратив сервисное обслуживание и поставки комплектов запасных частей, инструментов и приспособлений;

- поддерживается и развивается за российский счет собственная  «оборонка».

Словом, блок стал сильнее, а мы слабее!

Что же заставляет влиятельных лоббистов выступать за приобретение «Мистралей», превращая флот в буксир, тянущий Россию на защиту интересов Запада? К сожалению, не только коррупционные мотивы. В конце концов, кто в демократической России бросит в человека камень за его естественное желание запустить руку в финансовый поток?

Хуже другой мотив. Создание любого корабля, даже такого простого как десантный вертолетоносец, неизбежно требует участия в работе и представителей флота, и руководителей промышленности. Но! Людей, умеющих и желающих работать за минувшее двадцатилетие у нас «наверху» основательно зачистили... Парадокс, но многие действительно верят в "оптимальность" такой вот покупки.

Журнал "Оборонный заказ" уже писал про острый дефицит знаний, влияющий на качество ответственных решений. Напомним общеизвестное: еще в 1978 г. (за 27 лет до «Мистраля») вступил в строй большой десантный корабль пр.1174 «Иван Рогов». При большей, нежели у французского корабля десантовместимости – 500 чел. против 450, 50 средних танков против 13 и 80 БТР против 60 – наш корабль быстроходнее (21 узел против 19) и располагает теми же высадочными средствами (вертолеты, корабли на воздушной подушке в док-камере и т.п.). Кроме того «Рогов» может высаживать десант и непосредственно на довольно отмёлый берег, и обладает как ствольной, так и реактивной артиллерией (помимо стандартного ЗРК самообороны). В любой классификационной таблице «десантники» помещают вблизи границы между боевыми кораблями и вспомогательными судами. Так вот, «Рогов» - скорее «корабль», а «Мистраль» - все же «судно», больше нуждающееся в защите и поддержке…

Все перечисленные качества русские судостроители вложили в 13000 т полного водоизмещения против 21500 т у французов. Характерно типичное «бронетанковое» мышление людей, считающих большее водоизмещение едва ли не главным козырем «Мистраля». На самом деле искусство кораблестроения состоит как раз в обратном…

Коль скоро крупные десантные корабли «нам крайне необходимы», почему же два оставшихся корабля серии 1174 тихо догнивают в гаванях, за все 20 постперестроечных лет не удостоившись ни внимания начальства, ни серьезного ремонта? Недосуг было, а теперь спохватились? Ну так строить боевой десантный корабль заново возможно на пяти российских верфях, а чертежи проекта 1174 лежат в архиве Невского ПКБ, не говоря уже о нескольких более свежих проектах.

Напрашивается грустный вывод: если бы эти два миллиарда евро разделить между французскими и нашими заинтересантами, а затем отдать им деньги просто так, то ущерб для России и ее флота был бы значительно меньше, нежели от «первой и самой крупной в истории отношений России и НАТО» сделки. Дай Бог, чтобы и последней…
 
Разработка сайтов